Амнистия инвестиционных фондов

Прошло больше года с момента изменения Закона об инвестиционных фондах, в соответствии с которыми действующие в Молдове инвестиционные фонды были обязаны реорганизоваться или ликвидироваться. Хотя рано говорить об окончательных результатах – процесс продолжается – сейчас можно сделать предварительные выводы.

Первым шагом к изменениям в Законе можно считать Концепцию оздоровления рынка ценных бумаг, принятую Правительством в конце 2003-го года. Некоторые эксперты отреагировали на данный документ с удивлением. Прежде всего, утверждали они, тематика этого документа ближе к компетенции другого, специализированного, государственного органа, коим является Национальная Комиссия по Ценным Бумагам.

Во вторых, формат документа незауряден: концепция оздоровления РЦБ величиной в … одну страницу. К тому же, несмотря на обширное название документа очень, его содержание ограничивается положениями о деятельности инвестфондов. В начале Концепции несколько предложений излагают общую картину деятельности фондов – результаты катастрофические (а как же иначе, кто до сих пор не критиковал деятельность фондов?!). А в заключительной части Концепции, тоже в нескольких предложениях, предусмотрены меры по оздоровлению ситуации на рынке. Правда, и эти меры относятся исключительно к фондам. Почти утопичное видение: предпринял какие-то нормы по отношению к существующими инфестфондами и ситуация на всем рынке улучшается.

Предложенные меры довольно туманны. К примеру, одна из них рекомендовала фондам принять решение о „реорганизации путем обмена собственных акций на акции из портфеля предприятий”. Что имеется в виду, не понятно ни с чисто теоретической, ни с практической точки зрения.

К счастью, Концепция имела рекомендательный характер, и ее положения были воплощены далеко не полностью. Таким образом, Концепция превратилась в кусочек истории о жизни и приключениях молдавских инвестфондов.

Изменения в Законе об инвестиционных фондах устранили, в общем, недоработки Концепции. Новые законодательные нормы основаны на две принципиально важные меры, которые фонды должны осуществить. Первая – это обязанность фонда реорганизоваться или ликвидироваться; вторая – обязанность фонда осуществить выкуп собственных акций у своих акционеров в случае реорганизации.

Миф о „классических фондах”

В период разработки изменений в Законе, некоторые фонды, как минимум в неформальных дискуссиях, утверждали, что серьезно рассматривают возможность преобразования во взаимные (открытые) фонды. Эти высказывания послужили предолгом объявить о том, что со вступлением в силу изменений в Законе, существующие невзаимные инвестфонды получат возможность реорганизоваться в так называемые „классические фонды”.

Последняя формулировка полностью знакома. Прошедшая в ’96-98 годах реорганизация инвестиционных фондов (все тех же) тоже прошла под девизом „даешь классические фонды”. Причем под „классическим фондом” почему-то имелся, и нередко все еще имеется, в виду взаимный или интервальный фонд. Но ни после предыдущей, ни в процессе ныне осуществляемой реорганизации, ни один из инвестфондов не изъявил желания стать взаимным или интервальным.

К слову, нужно сказать, что понятие „классический фонд” далеко не совпадает с понятием „взаимный фонд”. Для того чтобы быть классическим, фонд всего лишь должен реализовать специфичную для него функцию – аккумулировать денежные средства мелких инвесторов, образовать их в солидные инвестиционные массивы и инвестировать в рентабельные активы. Другими словами, „классический” это не типизация инвестфондов, а его характеристика и качественное достижение. Невзаимный фонд тоже может быть „классическим”, без надобности реорганизации в любые другие формы, нужно всего лишь профессионально работать.

Так что можно принудить инвестфонды реорганизовываться неисчисляемое количество раз – от этого они не станут более или менее классическими.

Предварительные итоги

Одним из главных достижений измененного Закона, что он дал возможность „спустить пар”. Недовольные результатами работы фондов акционеры получили право требовать у фондов, в определенный период, выкуп акций.

Плохая сторона этого эпизода в том, что только где-то 10 % от общего числа акционеров воспользовались этим правом. Наивные и оптимистически настроенные скажут, значит только 10 % из всех акционеров были недовольны. Но не стоит тешиться этим мнением. Вероятней всего, акционеров просто не устроила цена выкупа, составляющая только половину от номинала (единственное исключение – фонд „Daac Hermes”, выкупающий свои акции по цене номинала). К тому же условия выкупа акций – сегодня дается заявка на продажу акций, через полгода получаете деньги за них – оказались, как того и следовало ожидать, не слишком привлекательными для акционеров фондов. Многие акционеры просто подумали, что все это очередная афера, имеющая целью их обокрасть. Не исключено, что из этих соображений у оставшейся части акционеров (90 %) еще больше выросло недовольство фондом. Так что социальная составляющая, проблема большого числа акционеров фондов далеко не решена, а всего лишь отодвинута на какое-то время.

Другой важный элемент изменений в Законе это два возможных – на выбор самих фондов – варианта ликвидации. В первом случае, фонд обязан „добровольно ликвидироваться”. Во втором случае, фонду дается право ликвидировать вид своей деятельности как профессионального участника и, как следствие, превратиться в обычное акционерное общество или холдинг. Это и есть определяющая точка нововведений, так сказать, кульминация, золотое сечение Закона. То, к чему фонды стремились годами, стало возможным благодаря именно этим положениям. Другое дело, что „дожили” до этого момент только 6 инвестфондов – остальные находятся в процессе принудительной или добровольной ликвидации.

Итак, предполагалось, что фонды получили, что хотели. Превращение в акционерное общество или в холдинг означает исчезновение существующих до сих пор ограничений инвестиционного характера: нет требования по диверсификации инвестиционного портфеля, ограничения величины пакетов акций, имеющихся в собственности, осуществления разных видов сделок и привлечения кредитов, и.т.д. И главное, исчезнет надзор и контроль со стороны госструктур над инвестиционной деятельностью  фондов. Фонды станут свободными.

Зная трепет и нервозность, с которым относились у нас к инвестфондам, можно было считать, что изменения в законодательстве, связанные с реорганизацией фондов, это мероприятие из ряда вон выходящее. Высказывалось мнение, что это почти своеобразная форма амнистии. Не только не был начат доскональный и детальный контроль всего периода деятельности фондов с момента их появления, чтобы четко понять с чего начали и до чего дошли на сегодняшний день, так еще и предоставили вышеперечисленные возможности.

Но не исключено, что фонды начали слишком рано радоваться. В разных контекстах ведутся дискуссии – правда, только на уровне общих обсуждений – чтобы после реорганизации предусмотреть какие-то специальные требования, касающиеся инвестиционных возможностях новых структур. Эти требования в большей или в меньшей степени должны повторить существующие нормы инвестиционной деятельности, установленные для инвестфондов. То есть, опять же диверсификация портфеля и ограничения по сделкам.

Странные, чтобы не сказать абсурдные суждения. Зачем разрабатывать законы и подзаконные акты о реорганизации, проводить дорогостоящую и сложную процедуру реорганизации, мучить фонды, обязывая осуществить разные действия и тешить акционеров обещаниями, чтобы в результате вернуться к изначальному состоянию? После таких преобразований фонды будут похожи неизвестно на что. Они-то и до сих пор имели не очень привлекательный вид, а после реорганизации и введения таких требований станут „обычными” мутантами. Наполовину фонд, который в действительности не имеет возможности привлекать денежные ресурсы и инвестировать; наполовину холдинг, который не может управлять предприятиями из собственного портфеля, так как не владеет контрольными пакетам, да и который сам, в силу большого числа акционеров, практически неуправляем.

Сейчас уже незачем давать оценку положениям, позволяющим фондам реорганизоваться – автор данного материала в свое время высказался против их внесения в закон в той форме в которой они были внесены. На данном этапе важно, чтобы эти положения, раз уж они были внесены в Закон, остались без изменений и доведены до логического завершения. А логическое завершение простое: если изначально предполагалось, что после реорганизации к новым структурам не будут применены ограничения инвестиционного характера, то так и должно случиться.

Контроль над корпоративными отношениями, над исполнением менеджментом своих обязанностей по отношению к акционерам – пожалуйста, изменения в Законе об инвестиционных фондах не аннулировали эту форму контроля, так как реорганизованные фонды останутся под прямым действием Закона об акционерных обществах. Но выдумывать ограничения инвестиционного характера по отношению к новым структурам не стоит. Не корректно менять правила игры в уже начатом процессе.

Куда дальше?

Кризисное состояние фондов это не только – а может не столько – низкий уровень менеджмента фондов, сколько плохое качество контроля над их деятельностью. Если бы в начале хотя бы несколько провинившихся менеджеров были бы привлечены к ответственности, возможно окончание истории об приватизационных фондах было не таким печальным. Отсутствие корректных, целенаправленных и сглаженных действий между контролирующими, правовыми и судебными органами позволило руководителям фондов думать не только об интересах акционеров фондов. Не помогли ни ограничения по инвестициям, ни требования по диверсификации инвестиционного портфеля, ни ограничение на проведение определенных видов сделок.

Если анализировать весь период существования фондов в Молдове, можно констатировать, что их постоянно держали в тисках. С одной стороны, фонды постоянно обвинялись в неведомых грехах, с другой – ни один из руководителей фондов не был серьезно наказан за изначально предположенные, а потом доказанные в суде преступления. С одной стороны, говорилось о необходимости создания благоприятных условий для деятельности, с другой – законодательство дополнялось новыми ограничениями. Все эти передергивания только создавали нервозность, мешали фондам, да и рынку в целом.

К тому же, вся эта возня с существующими фондами просто не дает возможности новым фондам появиться на рынке. Вместо того, чтобы разработать новый, качественный закон о коллективных инвестициях, все вынуждены топтаться вокруг старого закона, который полностью изжил себя, и играться с изменениями, которые все равно ничего не меняют.

Поэтому нужно прекратить эксперименты над существующими/бывшими фондами. Нужно думать о будущем. О новом законе о коллективных инвестициях, о том, как вернуть хорошее имя фондам и как убедить инвесторов вкладывать деньги в новые коллективные схемы инвестирования.

* Примечание: Статья написана в сентябре 2006 г. (опубликована в журнале «Профит», 2006)

Lasă un răspuns: